Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

«околоположительные») коэффициенты между ее образом и несколькими литературно-эпическими персонажами русских летописей, скандинавских саг и «Эдды» можно связать с влиянием на них богатых литературных образов, приемов и сюжетных линий «сказания о княгине Ольге», явно хорошо известных не только на Руси, но и в Скандинавии (нельзя исключать, с учетом «общей творческой кухни», и случайные совпадения), то здесь этого быть не могло

Таблица 1

Список признаков и категорий сравнения

Поскольку вряд ли можно предположить знакомство автора летописного «Сказания» с произведением Ибн Мискавейха (тем более — наоборот, ибо последний умер в 1034 г.), то дело здесь в совпадении некоторых реальных обстоятельств: взятия города, мести, жестокой карательной акции, а также «поражения своих» (для Ольги — в начале, для захватчиков Бердаа — в конце сюжета). Подтверждается отсутствие положительной связи со всеми реальными и легендарными персонажами этих групп обоих «Вещих Олегов» (по НПЛ и ПВЛ), и близкая к положительной (0,44, хотя все же еще незначимая) связь наблюдается только у Олега по НПЛ с анонимным главой («посла князь Игорь на Грекы») неудачного похода на Царьград 920 г. (по НПЛ). С другой стороны, у Орвара-Одда из «Саг о древних временах» единственная близкая к положительной связь (0,46) наблюдается именно только с «развитым» образом Вещего Олега по ПВЛ.

Таблица 2

Наличие признаков у того или иного персонажа

Таблица 3

Коэффициенты сопряженности между персонажами

В итоге выстраивается цепочка от неизвестного главы известного и достоверного (правда, под другим годом) похода, связанного с реальным князем Игорем, через героя русского дружинного эпоса к персонажу одной из викингских саг. Что же касается происхождения его антропонима, деяний, связанных с ним «кеннигов» и персонажей (св. Дмитрий Солунский), то на эту тему мы, хоть и без применения статистико-комбинаторных методов, на эмпирическом уровне, уже достаточно подробно высказывались ранее. Но повторим еще раз: кроме скандинавского, здесь явно не обошлось и без южнославянского воздействия.

Г) Контент-анализ именника преамбулы трех договоров руси с греками

Второй блок сведений, содержащий прямые, в том числе юридической точности, данные о политическом устройстве «варварского государства» на Руси, связан с походом Олега на Царьград и заключенным договором.

В него входят абсолютно легендарного характера эпизоды, своеобразные «живые картинки» или сказания-саги (корабли на колесах и смерть от черепа коня), а также два договора с летописной преамбулой и послесловием к ним («обрамлением», по терминологии А.А. Горского). Все это перемежается сообщениями, взятыми из «Продолжателя Феофана», хроники Логофета, дополнений к «Летописцу вкратце» или болгарских источников. Подробное перечисление возможных восточнохристианских протографов некоторых «переводных» статей — 887, 898 (о славянской грамоте), 902, 911 гг. — показывает сложный, компилятивно-литературного происхождения состав этого второго (после «варяжской легенды») блока сведений. Абсолютно особняком, как будто взятое из иного повествования, стоит сообщение 903 г. о женитьбе Игоря на Ольге (по Ипатьевскому) или Олене (Лаврентьевскому и Радзивилловскому) спискам ПВЛ.

Главными проблемами, которые, по мнению многих исследователей, делают все княжение Олега или часть сведений о нем в ПВЛ недостоверными, являются хронология, отсутствие данных в иностранных источниках (кроме походов на Каспий, как раз в ПВЛ и не упомянутых) и сам характер сообщений (явно легендарный). Это, в частности, скомпилированный из разных частей текста летописи (по мнению А.Г. Кузьмина) состав войска князя Олега в 907 г., калькирование договором 912 г. статей документа 945 г., завышенный размер дани и т. д. Определенную роль играют и расхождения ПВЛ с фрагментами, особенно хронологией «Начального свода», сохранившимися в НПЛ и, на первый взгляд, более им соответствующими сведениями о Х-л-гу из «Документа Шехтера».

Хронология. Если следовать летописной биографии Игоря, Ольги и Святослава, то к моменту рождения последнего первым двум было, соответственно, свыше 60 (что допустимо для мужчины) и около 50 лет (что невозможно для женщины). Кроме того, по летописному преданию, княгиня Ольга во время визита в Константинополь произвела как женщина неотразимое впечатление на василевса, будучи в 60-летнем возрасте! Если же принять дату первого визита Ольги в Царь-град по Г.Г. Литаврину (946 г.) (Литаврин, 1986. С. 56), то здесь разница в летах явно престарелой княгини и василевса не столь велика, особенно при учете византийской традиции жениться на достаточно «зрелых» императрицах-вдовах для сохранения преемственности власти, распространенной во второй половине X — середине XI в. (Феофано, Зоя). Возможно, играл роль и «шарм власти». С другой стороны, известны примеры долгожительства как правительниц именно русских княгинь XI в. — Елизаветы и Анны Ярославны, каждая из которых сменила двух коронованных мужей. Впрочем, искать объяснение «привлекательности» немолодой Ольги для престарелого императора Константина вряд ли необходимо, так как сам эпизод носит явно тенденциозно-легендарный характер, являясь частью «сказания», а по сути — жития княгини. Но вот вопрос о рождении наследника, причем одного (братьев у Святослава, во всяком случае после 945 г., не было), — более принципиален.

Учитывая допустимость и даже обязательность для царей русов многоженства (по восточным источникам 1-й традиции и особенно Ибн Фадлану, не говоря уже о более поздних сообщениях летописи о Владимире Святославиче), эта триада: Игорь — Ольга — Святослав — выглядит достаточно странно. Принимая во внимание взаимозависимость, достоверность (без некоторых легендарных деталей) и хронологическую «плотность» событий 40-х и, может быть, середины 50-х гг. X в., связанных с блоком сведений «Игорь — Ольга — Святослав», возможны следующие решения:

1. В 903 г. Игорь женился не на Ольге, и детей от этого брака, предположим, не было. Но эта версия отпадает, так как в более ранних редакциях ПВЛ, сохранившихся в Лаврентьевской и Радзивилловской летописях, Ольга названа своим более поздним христианским именем Елена (Олена), что исключает возможность разночтений

2. Речь идет о разных Игорях: один, как при желании можно понять из НПЛ, прожил до начала 20-х гг. X в. и к Ольге/Елене отношения не имеет, а второй — герой событий 40-х гг. X в. Однако данная версия требует слишком много допущений

3. Остается самый простой вариант объяснения: Игорь женился на Ольге/Елене не в 903 г., а гораздо позже — возможно, после смерти Олега, и, вероятно, не первым браком. Исключение из летописи имен остальных жен и наложниц может объясняться как лакуной в источниках, так и дидактической направленностью «Сказания о княгине Ольге»

Возможны, конечно, и иные варианты объяснения, но не даты женитьбы, а именно странных для князя-язычника матримониальных отношений. Что же касается одной изолированной, как показано нами ранее, от контекста летописи даты, явно (судя по имени Олена) вставленной после создания «Сказания», то ее незнание автором ПВЛ или искажение редакторами и переписчиками вряд ли